Тепло семейного очага великого князя распространялось на всю территорию Киевской Руси, словно призывая всеобщую благодать и спокойствие. Во власти киевского князя было возвысить семью как первичную ячейку государства, и он решился на это, научив потомков сознательно превращать семью в крепость.
Первая же встреча
позволила каждому из них убедиться в притягательной глубине внутреннего мира
другого, мгновенно оценить всю неподдельную серьезность намерений сделать
дальнейшую жизнь волшебным шествием в пространстве любви, неуемным движением в
запредельные просторы за чем-то большим, далеко выходящим за рамки обыденного.
